Вчера прочитал статью своего украинского коллеги Владимира Чепового «Рейдерская атака «Принуждение к газу» и убедился, что не я один размышляю об этой ситуации в категориях рейдерства. Хотя, признаюсь, масштабы мышления г-на Чепового значительно превосходят мои. По сути, в статье утверждается, что Россия пытается осуществить поглощение Украины с использованием рейдерских технологий. А такой рейдерской технологией автор статьи называет обвинение в воровстве газа.

Я хотел бы обратить внимание г-на Чепового на то обстоятельство, что никакое публичное обвинение само по себе ни к какому противоправному захвату собственности привести не может. Репутации повредить – да, может, и еще как, но вот для осуществления поглощения необходимы весьма сложные юридические процедуры. Поэтому обвинения в попытке рейдерского захвата целой страны я бы отнес скорее к полемическому задору автора, чем к серьезным размышлениям на больную тему. Но вместе с тем – проведение определенной параллели с корпоративными войнами в достаточной степени интересно, что подтолкнуло меня на написание этой статьи.

В газовом конфликте, который уже несколько лет регулярно под Новый Год вспыхивает с новой силой, можно выделить актив, который представляет интерес для России (более точно – что Газпрома). Это – газотранспортная система на территории Украины, посредством которой осуществляется львиная доля экспорта газа в Европу. Газпром уже не первый год предлагает различные способы выведения ее из монопольного распоряжения Украины (это и аренда, и акционирование, и создание международного консорциума). Целью этого является отнюдь не какое-то нарушение интересов Украины, а всего лишь нацеленность на превращение в более надежного партнера. В одном из вчерашних интервью премьер-министр России Владимир Путин вновь подчеркнул объективный интерес и России, и европейских стран в обеспечении бесперебойных поставок газа в Европу, и выделил ГТС Украины как «слабое звено» в этой системе.

Вместе с тем, для того, чтобы квалифицировать действия России в этом направлении именно как «рейдерство», необходимо найти рейдерские технологии, которые применялись бы в этих целях. И сколько ни смотри – их нет. Нет обеспечительных исков со стороны России в связи с неисполнением договорных обязательств и нанесением материального ущерба в связи с этим обстоятельством. Нет исков по отчуждению собственности в связи с имеющейся задолженностью. И уж тем более нет «силового входа», который может померещиться разве что в горячечном бреду. А что есть?

Есть – информационная война, на что и указывает г-н Чеповой. Она ведется обеими сторонами, и я не хотел бы в этой статье разбирать, кто побеждает и кто проигрывает в этой войне, и почему. Просто – зафиксировать факт наличия информационной войны. Но этого для рейдерства, как я выше уже указал, совершенно недостаточно. Информационные войны действительно нередко сопровождают серьезные корпоративные конфликты, но далеко не только их! В современном мире любой мало-мальски значимый конфликт имеет информационную составляющую, борьбу за умы людей. Это просто реалия нашего времени – ну не все же конфликты, в самом деле, являются рейдерскими.

Но вот если посмотреть на действия украинской стороны – вот тут мы увидим немало интересного именно в свете рассмотрения конфликта через призму рейдерства. На мой взгляд, никакой рейдерский проект Украина не осуществляет, но вот целый ряд рейдерских технологий – применяет. Что бы я отнес к этому.

Решение Киевского хозяйственного суда о том, что контракт не транспортировку Украиной газа недействителен. Тут целый букет рейдерских технологий. Прежде всего – вопрос решается в таком суде, который непонятно, правомочен или нет решать этот вопрос. Мнения юристов на этот счет уже разделились – кто-то считает, что может, кто-то – что нет. Далее – вопрос решается в суде, который очевидно подконтролен одной из сторон конфликта. И наконец, самое интересное – рейдерская сторона конфликта подает в суд (от разных лиц) «на саму себя» и проигрывает процесс – а вот страдает от этого другая сторона конфликта, который в этом конкретном судебном процессе вообще не участвует. Я уж не говорю о том, что предметом иска является далеко не самое существенное и более чем сомнительное обстоятельство. А в результате – получается вполне законное решение суда, обязательное сторонами к исполнению до того времени, как другой суд примет другой решение. Юристы называют такие решения «отмороженными», но козыри, которые даются стороне рейда, налицо.

В ведущейся со стороны Украины информационной войне я бы выделил 2 типично рейдерских момента. Первый - Россия названа «рейдером». Уже несколько лет рейдеры, упреждая соответствующие обвинения со стороны объекта атаки, проводят упреждающие PR-кампании, в которых позиционируют предприятие-цель как рейдера, что существенно осложняет процесс защиты. Второй – «перевод стрелок». Суть этой технологии заключается в попытке увести общественное мнение от сути конфликта, просто позиционирую противную сторону как некое «вселенское зло». В результате у целевой аудитории складывается впечатление, что эта сторона конфликта виновна «по определению», что автоматически переносится и на сам конфликт.

Вот такая картина получается, если попытаться взглянуть на газовый конфликт глазами антирейдера.

Александр Орфенов

Главный редактор ИА Advisers