Когда речь заходит о правах русскоязычных граждан за рубежом — наша страна, вся в едином, так сказать, порыве, готова заклеймить. И прибалтийские республики бывшего СССР (где для русскоязычных даже специальное слово придумали — «негражданин» — с выдачей соответствующего документа), и другие бывшие братские республики Кавказа и Средней Азии, не говоря уже о дальнем зарубежье… Всем известно о нелегкой судьбине Виктора Бута — бизнесмена-россиянина, занимавшегося авиаперевозками в малоразвитых странах и обвиняемого ныне в торговле оружием. Но при всем этом куда больше граждан в самой России, попадая под следствие, лишаются не только свободы, но и элементарных человеческих прав и возможностей, включая самые жизненно необходимые. И тишина…

Презумпция зарешеченности
На прошлой неделе в суде Приморского края состоялось абсолютно рядовое событие: суд слушал кассационную жалобу на решение суда первой инстанции по избранию меры пресечения. Гражданин сидит в следственном изоляторе почти год, многократно заявляет ходатайства об отмене ареста и избрании меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, а таких мер в законе достаточно: от безобидной подписки о невыезде или домашнего ареста до денежного залога, сумма которого может быть весьма солидной. Но сколько данный гражданин ни ходатайствовал, какие ни приводил аргументы — ответ одинаков: сидеть! Причем следствие, которое требует продления ареста для этого (и многих других!) гражданина, разнообразием аргументов себя не утруждает: дескать, будучи на свободе, подследственный может скрыться от следствия либо оказать давление на потерпевших или свидетелей и тем самым воспрепятствовать расследованию. Точка.

Сам гражданин и его юридически подкованные защитники пытаются уточнить: а каким именно образом может воспрепятствовать? или почему «может скрыться», если ранее не скрывался, хотя имел возможность? Развернутых ответов на эти вопросы следствие, как правило, не дает. Присутствующий в зале суда прокурор, чье предназначение и прямая обязанность отстаивать законность, считает такую «состязательность» вполне нормальной и приемлемой для отправления правосудия. И суд такими «аргументами» удовлетворяется — рассуждая теоретически, попытаться скрыться от следствия может любой гражданин, даже разбитый параличом: как рванет вдаль на своем инвалидном кресле — ищи-свищи… А уж о том, чтобы воспрепятствовать расследованию, и речи нет. Не признал себя виновным — вот уже и воспрепятствовал, поскольку у наших следователей и подследственных цели заведомо противоположные: один доказывает вину, другой — невиновность. Притом что подследственный по закону доказывать ничего не должен, а должен сидеть «под сенью» презумпции невиновности, ожидая, когда следствие всесторонне и объективно изучит все обстоятельства и соберет неоспоримые доказательства вины. Вот только презумпция эта самая в Российской Федерации столь же призрачна, как и многие другие права человека. И заканчивается она, как правило, в момент первого ареста.

Имя гражданина, о котором, в частности, речь, стало широко известным за последний год, хотя ранее ничего не говорило широкой публике. Гражданина зовут Алексей Маркович Сорокин, и он — основной акционер ОАО «Сельхозрынок», которое во Владивостоке владеет двумя бывшими рынками — на ул. Прапорщика Комарова и на пр. Острякова («Первореченский»). О перипетиях в жизни Алексея Сорокина мне уже как-то доводилось рассказывать читателям: менеджеры и совладелец «Сельхозрынка» стали объектом едва ли не первого в РФ прецедента ареста и содержания под стражей по обвинению… в клевете! И никакая презумпция невиновности не помогла гражданам РФ, подозреваемым в столь ужасном и общественно опасном злодеянии — клевета-то была не на кого попало, а на целого прокурора города Владивостока Дмитрия Романченко! А при словах «интересы прокурора» всякие презумпции теряют у нас силу, и события происходят уже по другим законам и понятиям. Вот и 26 октября сего года в суде Приморского края, на заседании кассационной коллегии по уголовным делам, презумпция невиновности тоже никак не проявилась.

Отказ от гражданства
Алексей Сорокин — так называемый русский американец, много лет живущий на «два дома»: бизнес и недвижимость здесь, во Владивостоке, и в Калифорнии, США. До конца 2009 года к Алексею Сорокину и его бизнесу если у кого и были претензии, то разве что у Александра Астафьева, старшего офицера милиции, чей конфликт с Сорокиным имел очень давнюю историю и длился с середины 90-х годов. Однако, когда летом 2009 года был арестован сам полковник Астафьев, Алексей Сорокин спокойно являлся на допросы в следственный комитет как свидетель по данному делу. А через несколько месяцев настал черед и самого Алексея Марковича быть подследственным…

Началось с бывшего Первореченского рынка, который компания Сорокина перестраивала и расширяла на протяжении не менее пяти лет. В 2009 году здание торгового центра уже достигало восьми этажей, и на него обратила свое надзирающее око прокуратура Фрунзенского района: на предприятие зачастили с проверками, а затем последовали попытки признать незаконными землеотводы, реконструкцию, постройки. Этим в России никого не удивишь: как говорится, на манеже все те же — те же предприятия, те же предприниматели, те же законы в стране действуют, и даже те же прокуроры на своих местах. Все нормально, все законно. А потом вдруг — бац! — и стало все плохо и незаконно. И бизнесу приходится доказывать, что он не верблюд, но доказать удается не всегда, с презумпциями у нас, как отмечалось выше, проблемы.

В разгар прокурорско-судебных «разборок» вокруг ОАО «Сельхозрынок» и его построек и случилась вдруг история с клеветой: некто развесил по городу самодельные баннеры, где говорилось, что прокурор города — «рейдер» и прокуратура «обещает нам 1937 год». Эти баннеры были оперативно демонтированы, однако скандал, как говорится, состоялся. Его следствием стало уголовное дело по ч. 3 ст. 129 УК РФ («Клевета на должностное лицо, сопряженная с обвинением его в совершении тяжких преступлений»), началось следствие, в ОАО «Сельхозрынок» прошли обыски и выемки документов, а там последовали аресты: Эдуард Бондаренко (коммерческий директор), Александр Кормилицын (юрист), Алексей Сорокин (акционер и президент ОАО). Последнего арестовали в Москве, куда Сорокин, как он утверждает, отправился жаловаться на происходящее, а по версии следствия — он там пытался скрыться. Задержанный в ноябре 2010 года бизнесмен был доставлен в СИЗО № 1 Владивостока, где содержится поныне. Все ходатайства защиты об изменении меры пресечения, поскольку Сорокин страдает сахарным диабетом и за 11 месяцев под стражей болезнь перешла в стадию инсулиновой зависимости, судом не удовлетворяются. Главный аргумент: у Сорокина нет регистрации по месту жительства в РФ! Правда, есть квартиры и коттеджи в собственности, но он же там не «прописан»?! Абсурд.

Очевидно, в связи с таким отношением отечественного правосудия подследственный (а теперь уже и подсудимый по одному из многочисленных уголовных дел, накатившихся после ареста снежным комом!) Алексей Сорокин заявил в ходатайстве о своем желании отказаться от гражданства Российской Федерации. Его участь в суде это не облегчит (ибо у нас за милую душу судят и иностранцев, у которых гражданства РФ отродясь не было), разве что — жест отчаяния. Ну а что еще остается гражданину, которого государство, раз посадив за решетку, более не видит и не слышит «в упор»?

Состояние обвинения
Помимо обвинения в организации акта клеветы на прокурора Алексея Сорокина обвиняют в хищении имущества фирмы — арендатора торговых площадей на его Первореченском рынке. А также вменили в вину еще и организацию поджога в сентябре 2003 года загородного дома его бывшей жены, где при пожаре погибла ее мать, — и с тех пор Сорокин стал обвиняемым в особо тяжких преступлениях: организации убийства по найму, вымогательства и порчи имущества путем поджога. Как его такого теперь выпускать? Да пусть хоть от всего отказывается — хотя, как утверждал сам Сорокин в своем ходатайстве суду, именно отказа от него добивались. Но только отказа от прав на бизнес и имущество.

И дело в данном случае даже не в том, виновен ли Алексей Сорокин в тех преступлениях, что ему вменяют, — по закону степень вины и меру ответственности устанавливает только суд. Но проблема в том, что в России сплошь и рядом человека подвергают наказанию до суда — лишая его свободы по росчерку пера следователя, над которым кивнул прокурор и с которым, не вдаваясь в суть вопроса, согласился суд. Именно это, происходящее регулярно и повсеместно в стране, подрывает веру граждан в правосудие как таковое. Пример Сорокина показателен лишь в том плане, что обычно люди обеспеченные могут избежать подобных неприятностей, тогда как обычным гражданам заведомо «не светит»: если даже случится чудо и следствие с судом установят в качестве меры пресечения денежный залог, то серьезную сумму для внесения на депозит суда обывателю изыскать не просто.

В случае же с Алексеем Сорокиным с него даже залога не берут, только арест! Тем самым укрепляя основания подозревать следствие, прокуратуру и суд в заведомо предвзятом к нему отношении, ведь законом предусмотрен ряд иных мер пресечения вплоть до новых, «инновационных» электронных браслетов для подследственных и условно осужденных, — но на Алексея Сорокина это не распространяется. Его первое уголовное дело сейчас по существу рассматривает суд Фрунзенского района, подсудимый и его защита заявляют о недоверии к суду и представителям прокуратуры, их ходатайства отклоняют. Дескать, нет оснований не доверять суду и прокуратуре скопом. А как, простите, им доверять, если в начальной стадии конфликта вокруг «Сельхозрынка» именно сотрудниками прокуратуры Фрунзенского района и города Владивостока заявлялись иски против этой фирмы, тем же районным судом эти иски в большинстве удовлетворялись, а затем вышестоящими судами отменялись? И такой факт был отнюдь не единичным! Но прокуратура с судом требуют к себе доверия априори. А доверия к ним нет…

Нет доверия не только у Сорокина: нет его и у других бизнесменов, которым уже в ходе следствия «навешивают» добавочные обвинения или целые уголовные дела. Нет доверия и у родственников таких бизнесменов, которых тоже пытаются преследовать в уголовном порядке, так сказать «за компанию» — а такие примеры в Приморье есть прямо сейчас!

Нет доверия у десятков и сотен граждан РФ, которые годами пишут жалобы в инстанции от депутатских приемных и политических партий в Госдуме России до международных организаций и Европейского суда. Возможно, руководителей страны это устраивает. Но это все меньше устраивает граждан, которые уже и от гражданства отказываются…

Булавинцев Виктор