Коррупция в России - один из наиболее успешных и стабильно работающих институтов. Общественный контроль над властью должен начинаться снизу: с уровня ТСЖ, школ и профсоюзов.

Нет ничего более актуального в условиях мирового финансового кризиса, чем профессиональный разговор об эффективности государственных расходов. Именно этому была посвящена конференция, состоявшаяся на прошлой неделе в Астане. Один из парадоксов наших дней состоит в том, что технологически современные общества становятся все более прозрачными, но в социальном плане внедрение механизмов контроля и подотчетности дается гораздо сложнее. Однако складывается впечатление, что у наших южных соседей этот процесс протекает все же более динамично. И это еще один парадокс: в далеко не самых демократических странах (таких как, например, Казахстан, Азербайджан или Киргизия) есть масса гражданских организаций, которые власть воспринимает не как “пятую колонну”, а как потенциальных партнеров в том что касается обеспечения более прозрачного управления финансовыми потоками. Конечно, отношения между политической элитой и неправительственными организациями в этих странах не надо идеализировать — в них, безусловно, соблюдаются определенные правила игры, которые устанавливаются сверху. Но, тем не менее, в этих странах СНГ продолжают действовать местные отделения фонда Сороса, и их президенты не видят проблемы в том, что многие некоммерческие проекты социального профиля финансируются извне, за счет ресурсов международных организаций. Например, конференцию в Астане открыл заместитель премьера Казахстана, несмотря на то, что в числе ее спонсоров были только международные организации — едва ли нечто подобное было бы возможно в сегодняшней России.

Конечно, в нашей стране существует понимание необходимости борьбы с коррупцией и создания основ прозрачности, в том числе в управлении природными ресурсами. Однако ключевая проблема антикоррупционной программы, предложенной Медведевым, состоит в том, что она не меняет главного, а именно — формата взаимоотношений государства и гражданского общества. По сути, борьба с коррупцией — это внутриэлитная тема, имеющая явно недостаточный резонанс в самом обществе. Сама идея контроля над действиями управленческих структур любого уровня с огромным трудом пробивает себе дорогу в российском общественном сознании. А начинать надо с низового уровня. Вот лишь несколько простых (и, увы, риторических) вопросов. Многие ли из родителей готовы к тому, чтобы не просто сдавать деньги в виде поборов за “все хорошее”, от ОМОНа до ремонта класса, а создавать при школах попечительские советы, которые контролировали бы каждый рубль добровольных пожертвований? Многие ли жильцы считают необходимым тратить свое время и силы на создание Товариществ собственников жилья, которые могли бы влиять на финансовые решения, касающиеся их домов? Многие ли работники используют профсоюзные организации для того, чтобы, по крайней мере, задавать своему работодателю неудобные и острые вопросы?

Увы, мы в России до сих пор вынуждены бороться за то, что для Казахстана уже является пройденным этапом — за признание легитимности самой постановки вопроса об общественном контроле за властями. В Астане некоторые западные эксперты говорили о том, что России надо научиться создавать эффективные институты. Верно, но, боюсь, проблема глубже: в России именно коррупция и является одним из наиболее эффективных и стабильно работающих институтов. Правда, все же есть некоторая надежда на то, что финансовый кризис сможет предметно продемонстрировать пагубность непрозрачной и поэтому потенциально коррупционной экономики.